Отдых и Хобби

Кто мы, когда спим?

Физиологическая потребность и метафизическая бездна – так видит сон философ Жан-Люк Нанси. Он с широко открытыми глазами исследует то, что происходит с нами во сне. Ведь сон – терра инкогнита, хотя каждый из нас бывает в тех краях каждую ночь.

Psychologies: «Ты спишь?» – вероятно, единственный вопрос, не требующий ответа. Когда мы спим, мы полностью отсутствуем, нас нет даже для самих себя?

Жан-Люк Нанси: Когда я сплю, мое спящее «Я» уже не может сказать, что спит, так же как не могло бы, к примеру, сказать, что умерло… Спит не часть меня и не какая-то моя функция. Скорее я бы сказал, что речь идет о «целом» другом, кем я становлюсь, едва заснув, я отделяюсь от всех своих свойств, обязанностей, занятий. За исключением такого занятия, как сон, смысл которого как раз и состоит в том, чтобы приостановить все мои остальные функции.
А этот другой, кем мы являемся в момент сна, – разве он не становится просто растением?

В какой-то мере так и есть. Во сне наше «Я» приходит в почти растительное состояние: оно привязано к тому месту, где находится, можно сказать, укоренено в нем, единственное, что с ним происходит, – это дыхание и кровообращение. Только эти процессы остаются активными и во сне: они происходят в более медленном ритме, но глубже и полнее.

Жан-Люк Нанси (Jean-Luc Nancy) родился в 1940 году во Франции, детство провел в Германии. Немецкий стал для него вторым родным языком, позволив будущему профессору философии прочитать труды Канта, Гегеля и Хайдеггера в оригинале. Он – автор книги «Бездна сна» («Tombe de sommeil», Galilee, 2007).

Смысл этого занятия именно в том, чтобы приостановить все иные наши функции.
Мы одиноки в своем сне. Даже если спим в одной комнате и в одной постели с кем-то...

Это, пожалуй, то одиночество, которое легче всего разделить с другим. Совместный сон дает нам возможность проникнуть в самую глубину другого. Посмотрите на влюбленных, спящих счастливым и утомленным сном. Они одновременно погружаются в сон, продлевая свои любовные содрогания, зависая в них надолго, словно тянут одну ноту, которая длится, пока не угаснет их общий аккорд. Их переплетенные тела во сне незаметно расплетаются, даже если порой они спят обнявшись до самого пробуждения. В этот момент им радостно снова вынырнуть в явь вместе, словно они были погружены в глубь вод, сотворенных ими самими.
А когда не удается уснуть?

Засыпание возможно, только если мы укротили свои страхи. Мы все с детства знаем по своему опыту, что ночь – это дикая страна, где мысли, с которыми нам удавалось справиться днем, могут обернуться тревогами, так что их нужно развеять, чтобы обрести покой. Самое тяжелое, наверное, – это не иметь возможности спокойно спать. В современных городах живет множество измученных людей, которые вечно на страже. Они не засыпают, а словно падают замертво, угнетенные днем и подавленные ночью; они не столько погружаются в сон, сколько проваливаются в него…

«Мир, в котором мы живем сегодня, не знает покоя, не останавливается ни на минуту, не различает сна и яви».

«Сон растворяет человека в небытии или уж по крайней мере дает нам отдохнуть от усталости быть собой».

Начиная с Античности, и особенно с появлением психоанализа, мы пытаемся понять смысл сновидений. А как они соотносятся со сном?

Сновидения – как пещера Али-Бабы: с глубокой древности люди ищут ключ к сновидениям, а начиная с Фрейда – ключ в самих сновидениях. Насколько мне известно, философских текстов, непосредственно посвященных феномену сна, не существует. Почему? Вероятно, потому, что сон – сфера по преимуществу не философская. Это территория за пределами сознания и мышления.

В материалистической философии, в частности у Маркса, ночь полезна только тем, что позволяет трудящемуся восстановить силы. Есть целая навязчивая политико-философская традиция, которой проникнут весь XX век, да и я тоже. Она призывает «не спать!», «сохранять трезвость мысли и ясность духа!». Она скандирует: «Товарищи, будьте бдительны!» А сон – нечто прямо противоположное. Усыпить можно только бдительность, а История не знает сна. Может, эта бессонница и есть ее главная болезнь, а заодно и наша с вами.

Сон – это метафизика для всех?

В каком-то смысле – да! Экзистенциальная тревога, этот вечно мучающий нас вопрос «кто мы?» отступает, как только мы засыпаем. Что такое спать? Это значит стереть вопросы «Действительно ли я – это я?», «Тот ли я, кем должен быть?». На другом конце сна – пробуждение: каждое утро «Я» должно созидать себя заново. Не ради чего-то грандиозного, а просто чтобы в предстоящем дне были зачатки смысла – каждый раз нового.

Сомнология для всех

Составить научное представление о сне и снах, не заглядывая в лаборатории и специальные издания, – редкая возможность, которую дают нам увлекательные романы Мишеля Жуве (Michel Jouvet) в переводе Владимира Ковальзона.

Многие любят пересказывать свои сны и искать в них смысл. Гораздо меньше тех, кто профессионально изучает нейрофизиологические характеристики сна. И уж совсем редко специалист претворяет свой глубокий интерес к феномену сна, сновидений и сознания в захватывающую художественную форму. Именно такое удачное сочетание – книги крупнейшего в мире нейрофизиолога и сомнолога Мишеля Жуве, первооткрывателя феномена парадоксального сна*. Его романы очень разные. «Замок снов» (Фрязино, 2006) – научная фантастика в форме исторического романа, действие которого разворачивается в XVII веке. Эта книга получила премию имени Блеза Паскаля, присуждаемую выдающимся произведениям в области философии науки. «Похититель снов» (Время, 2008) – детективная история, рассказанная от первого лица.

Источник: wday.ru